С праздником! Сегодня мы празднуем Рождество. И детки нам приготовили спектакль. Я поделюсь с вами, что я был на подворье с сестрами, и братья там тоже устроили праздник, и так нас утешили, и так все было хорошо, по-рождественскому, так было уютно и красиво. Братья пели и даже танцевали, они так старались, что это просто было какое-то чудо Божие. Был Наполеон, Сталин с трубкой, Паниковский, все были очень похожи… Давайте сейчас будем смотреть спектакль, а потом побеседуем…

протоиерей Андрей Лемешонок.

Говорят братья и сестры…

Сестра Лариса: Мы как-то с отцом Сергием разговаривали, и он сказал, что «все на свете делается благодаря чьему-то неравнодушию». К примеру, строится храм красивый, или на монастырском дворике появляется прекрасное озеро с разноцветными рыбами, или стройно, как Архангелы, поет братский хор. И, глядя на чье-то неравнодушие, можно этим заразиться. Брат Димитрий рассказывал, что, когда он учился в Академии, у них был мальчик, который любил композицию и делал ее с большим увлечением: краску разбрызгивал, поджигал что-то, какие-то фактуры придумывал. И, глядя на него, другие загорались, чтобы что-то сделать. Это в обычном деле, земном. Может быть, видя неравнодушие какого-то человека к Богу, люди вокруг тоже им заражаются. Еще меня поразило, как мать Мария Египетская сказала: «Часто бывает, человек живет на свете только потому, что он кому-то нужен». И у меня в жизни было такое наблюдение. Я была в реанимации во 2-й больнице, и там люди обычно лежат недолго: они или быстро выздоравливают, и их потом переводят в другие отделения, или они быстро умирают. А так, чтобы человек долго находился между жизнью и смертью, — такое случается редко. И вот, я помню случай. Там лежала молодая женщина с заболеванием поджелудочной железы. И вначале она была веселая, надеялась, что быстренько поправится, но потом ей сделали операцию, и она лежала под аппаратами, со всякими трубками. Я смотрела на нее и думала: «Ну все, жить ей осталось недолго», — вид у нее был очень плохой. И рядом с ней постоянно находилась ее сестра. В реанимацию не пускают родственников, но сестре разрешили, и она каждый день, с самого раннего утра приходила и до позднего вечера около больной сидела. И постоянно ей внушала: «Мы будем жить, все будет хорошо, мы поднимемся, поправимся, нужно бороться». Я смотрю на эту сестру и думаю: «Пусть бы дала человеку умереть спокойно. Никакой ведь надежды нет». Но сестра эта целый месяц так продолжала говорить. Больной делали много операций: то ей становилось лучше, то хуже. И она повторяла слова своей сестры, что «все будет хорошо, мы будем стараться», но вид она имела очень тяжелый. А ее сестра не только говорила, она что-то предпринимала: какой-то врач обмолвился, что нужен аппарат особый, чтобы очистить всю кровь, но его в больнице нет; сестра пошла к министру здравоохранения, выбила этот аппарат. Его не хотели давать, но она все равно настояла, добилась, чтобы его привезли. И все убеждала: «Тебе этот аппарат поможет». И в конце концов женщина поправилась. И врачи ей потом говорили: «Глядя на Вас, мы понимаем, что мы не зря трудимся, что наш труд кому-то нужен». Она говорила: «Да, да, врачам я благодарна, но, если честно, выжила я только благодаря поддержке сестры. Спасла меня сестра». Так может быть и в буквальном смысле.

А другой случай – трагический. Наш преподаватель из училища, я недавно узнала, покончил с собой. В училище нашем поменялось руководство, и коллектив стал распадаться; потом даже здание отобрали. А преподаватель жил училищем: он детей очень любил (рисование преподавал). Девочки, которые у него учились, говорили, что последние месяцы он был в очень подавленном состоянии, в депрессии. Я подумала, что если б нашелся человек, который поддержал бы его, то, может быть, этого бы и не случилось.

Важно в жизни заметить, что кому-то рядом плохо. Конечно, это не значит, что постоянно нужно улыбаться или дарить конфетки. Бывает, что оставить человека в покое или лишний раз не потревожить – тоже проявление внимания. Я помню, как один брат рассказывал, что он давно не видел батюшку, потом встретил его и батюшка сказал ему очень суровое слово. Он идет такой печальный. Я спрашиваю: «Не рад, что встретился с батюшкой?» Он отвечает: «Нет, ты что, наоборот. Самое страшное — это когда батюшка равнодушен, когда он тебя вообще не замечает. А если он говорит что-то строгое, это значит, что он тебя еще видит. И это дает силы жить». Т.е. внимание бывает разным. Но человеку нужно действие Божие, особенно через священника, не просто человеческое внимание. Помню, как рассказывала сестра Ирина о своем муже. Он редко исповедовался, и для него исповедь была событием очень важным, он шел, настраивался, чувствовал свою вину перед Богом. А когда начал исповедоваться, священник стал, улыбаясь, что-то ему говорить ласково, и это было лишним, человек растерялся и ушел. Бывает, человеческой добротой можно помешать подействовать Богу. Но главное все-таки, наверное, чтоб не было равнодушия. Нам в мастерскую брат Илья принес на реставрацию икону какого-то своего работника. Потом икону то забирали, то возвращали разные братья, и в результате она затерялась. Братья были уверены, что икона у меня, я — что она у них. А человек волновался, потому что икона была семейной реликвией. Периодически в течение года пытались ее искать: все обходили, нигде ее не находили. Меня совесть особо не мучила, потому что я была уверена, что она не у нас. Недавно прихожу в мастерскую, а Ирочка мне говорит: «Лариса, приходил брат Илья, он чуть не плакал, видно, что-то случилось, человек требует икону. Надо что-то делать. Он тебе звонил, не мог дозвониться». Мне как-то тяжело было, я думаю: «Как хорошо, что он мне не дозвонился. Как хорошо, что он меня не застал. Искали ведь уже. И зачем еще переживать». Но Ирочка от меня не отстает: «Надо искать». Я думаю: «Я не чувствую своей вины; все, что мы могли, мы сделали. И что переживать зря, мучаться? Все равно от этого икона не найдется». Но совесть мне говорит: «Нельзя относиться так равнодушно к чужой беде, надо что-то делать». Позвонила туда-сюда, икона не находится. Мысль: «Ну, все, своих переживаний хватает, не буду об этом думать». Ирочка все равно мне не давала покоя, и днем, и вечером еще пару раз мне напомнила, что послушник Илья «чуть не плакал». И совесть меня обличает: «Во-первых, нельзя быть равнодушной к чужой беде, во-вторых, батюшка говорит, что если что-то случается, то если не прямая, то косвенная твоя вина все равно в этом есть». И я начинаю чувствовать свою вину. Решаю: «Ладно, придется чувствовать, придется переживать, но все-таки от этого толку нет». И мне вспоминаются слова старца Софрония о том, что «безвыходных ситуаций не бывает. У христианина есть молитва, это выход из любой безвыходной ситуации». И тут же думаю: «Какой это выход? Молись – не молись, иконы нет, она не найдется». А совесть: «Это неверие. Вот, борись с равнодушием, с тем, что не видишь своей вины и что не веришь в помощь Божию». Ну, и думаю: «Хорошо. Обещаю, что, пока икона не найдется, буду делать 3 поклона утром и 3 поклона вечером». И засомневалась: «Это ж долго придется делать: год ее искали, еще пару лет будут искать; подумай, что ты обещаешь». Думаю: «Хорошо, буду 2 года делать, пока этот заказчик или забудет про нее, или смирится, или уволится куда-нибудь в другое место. Стану делать все 6 поклонов каждый день». Сделала вечером 3 поклона, сделала утром 3 поклона, а потом прибегает Ирочка: «Звони Илье, икона нашлась». Я говорю: «Как это? Год целый искали, не могли найти, и тут нашлась?» Она отвечает: «Да. Я сижу, и мне приходит мысль: “Ирочка, посмотри в таком-то месте”. Я отвлеклась и забыла про эту мысль, не посмотрела. Потом опять та же мысль: “Посмотри в таком-то месте”. Посмотрела: действительно, икона там». Т.е. ее там положили, потом забыли, никто ее никогда бы не нашел. Рассказывали, что брат Илья чуть ли не всю ночь не спал, молился. Меня поразило: вот, три неравнодушия сложились, и иконочка за один день нашлась. И еще мне хотелось сказать, что как собрание пройдет, хорошо или нет, во многом зависит от Вас, батюшка. Когда много людей собирается, нужно, чтобы кто-то помогал. Потому что бывает: человеку есть что сказать, но он или стесняется, или думает, что это неважно.

Говорят одни и те же, а некоторые всегда молчат. Это скучно.

Отец Андрей: И кто, ты хочешь, чтоб сказал слово?

Сестра Лариса: Вы лучше знаете состояние человека.

Отец Андрей: Я никого не знаю состояние.

Сестра Лариса: Все исповедуются, тетрадки пишут. Конечно, хочется, чтобы монашествующие поделились.

Мать Митродора: К нам на выставку приходит одна женщина, которая… в прошлом году уже с нами прощалась. У нее была последняя степень рака. И врачи говорили, что ей месяц осталось жить. Она покупала у нас сотнями бутылочки масла от мощей всех святых. Она сказала, что поставила целью до конца своей жизни дарить радость людям. И она все свои деньги оставляла на выставке, покупала все, что могла, чтобы благоукрасить храм и чтобы помочь таким же больным, как она. Она всем дарила иконочки и маслице святое. И вот, мы приезжаем в этом году в декабре и встречаем эту женщину, Христина ее зовут, такую цветущую. Она говорит: «Я не знаю, что происходит. И врачи не понимают: они мне постоянно делают анализы, я в трех клиниках уже обследовалась, рак не прошел, я по-прежнему его ношу, но Господь дает мне силы и бодрость». И также продолжает приходить к нам за святынями.

Ин. Татьяна (Крупина): маленькие стихи.

А это – последнее, в город съездила, написалось по дороге.

Сестра Альбина: Расскажу свои впечатления о том, что происходило в больнице. Две тысячи больных, может, и каждого на Рождество поздравили, каждому вручили подарок, каждого батюшка окроплял водичкой и масличком помазывал. Это был, действительно, рай, а не психиатрическая больница. Родственники больных в эти дни почти не навещали, потому что я хожу в больницу ежедневно и вижу: люди были заняты своими делами. А когда сестры и батюшка пришли с молебнами, ликование было не только среди болящих, но и среди персонала. Не было ни одного человека, который бы не радовался. Но больше всего меня удивило отделение, где лежат наркоманы. После того, как прочитали Евангелие и батюшка помазал всех святым елеем, — это были совершенно другие люди. Мы уходили от них, почерпнув столько радости, которой они одарили нас!

Сестра Зинаида: На этой неделе, в третий день Рождества, отец Сергий и наши сестры пели колядки в БАТУ. Это событие очень важное: в высшей школе батюшка говорит слова приветствия, и приходит ректор, люди из профессорско-преподавательского состава, чтобы это слово услышать, чтобы пение церковное услышать. Сестры очень красиво пели, немного, но емко. Потом со словами благодарности вышел ректор. Казалось бы, все как обычно, но, знаете, так открылась душа, церковность человека! И хотя он в миру ректор, и сколько решает проблем — и вместе с тем такая глубина и вера в Бога! Каждый раз, когда батюшка приезжает, его просят освятить то библиотеку, то аудитории, то стадион и спортивный корпус. И вот были проверки, и оказалось, что покрытие искусственное на стадионе, купленное за огромные деньги, сохранило свое качество. Ну и ректор связал это с тем, что стадион освящен. Т.е. Бог поддерживает и помогает. Батюшка с ректором ушли, у них еще были вопросы, а нас пригласила проректор по воспитательной работе, Лариса Владимировна. Оказались бутерброды, и вино, и даже коньяк. Я вспомнила, что, когда в день святителя Николая они нас тоже угощали, мы пошутили, что в монастыре не предлагают на трапезе вино, а ректор ответил: «Мы это исправим». И, оказывается, он придал этому значение, запомнил и на этот раз чай организовали с вином. Лариса Владимировна, профессор, как открылось в беседе, — человек церковный. Поразило ее умение всех слышать и быть деликатной. Все вежливо, культурно и не подчеркнуто, манерно, а естественно. И разговор был очень приятный. И я увидела момент в себе негативный, он подсознательно присутствует, что себя воспринимаешь как имеющую церковность, будто в других этого нет. А в этом посещении для меня было отрезвление. Очень хорошо увидеть, что люди и не посещают церковь часто, но, работая со студентами на своих должностях, в поступках, словах несут Православие. Ректор еще сказал, что уже выделил в общежитии помещение для того, чтобы полностью его передать служителям церкви, чтобы там можно было проводить беседы, молиться, просматривать фильмы. Такое открывается еще поле деятельности.

11 января 2009 г.